Онкология взялась за рак

Онкология взялась за рак

Странный заголовок? Онкология — это и есть рак? Конечно. Но заголовок предложил как раз сегодняшний собеседник «РГ» — главный онколог 44 регионов России академик Андрей Каприн. Андрей Дмитриевич убежден, что именно теперь онкологическая служба страны на современном уровне стремится противостоять раку.

Главным онкологом страны руководитель Национального медицинского исследовательского центра радиологии Минздрава России Андрей Каприн был назначен четыре месяца назад. С той поры его трудно застать в Москве: он постоянно в регионах, потому что в ответе за оказание в них онкологической помощи. Не случайно читатели «РГ», зная, что Андрей Дмитриевич — наш эксперт и автор, обращаются к нему со своими онкологическими проблемами. Причем не только из России.

Очередная наша встреча началась с ответа Андрея Дмитриевича на просьбу из ближнего зарубежья: в «РГ» прислали выписку из истории болезни, заключение ПЭТ, КТ — у пациентки 1976 года рождения подозревают рак молочной железы. И вопрос: нужна ли операция?

Андрей Дмитриевич, что ответите этой пациентке?

Андрей Каприн: Прежде всего радует, что нам верят, что наше мнение считается одним из экспертных. Часто поступают исследования, которые нужно корректировать по международным протоколам. Не везде это исполняется. В данном случае международные стандарты обследования соблюдены. Однако ощущается дефицит морфологов. Из присланного заключения видно, что не определены иммуногистохимические характеристики опухоли. А опухоль молочной железы — очень сложная с точки зрения морфологии локализация. Одно название «рак молочной железы» может включать в себя более десятка разновидностей опухоли и потому требует разных подходов в выборе тактики лечения.

Как бы ни был оснащен медицинский кабинет, он не выполнит своего назначения, если в нем сидит профан
Тут я на секунду отвлекусь. Скажу, что это должно быть не только требованием к странам СНГ, но и ко всем регионам России: необходимы единые протоколы обследования, лечения и последующего наблюдения, соответствующие единому онкологическому языку. Вернемся к нашему ответу пациентке из ближнего зарубежья. Мы бы хотели уточнить размеры опухоли, локализацию в ткани молочной железы, получить ответы на вопросы по морфологической структуре опухоли. Лишь после этого мы сможем говорить о выработке лечебной программы для пациентки. Мы договорились о телефонной консультации и обмене документами.

В скольких регионах вам удалось побывать?

Андрей Каприн: Пока в пятнадцати. Много это или мало? Смотря как судить. Главные специалисты под контролем минздрава. Каждую неделю в определенное время министр здравоохранения Вероника Игоревна Скворцова проводит селекторные совещания. Региональные руководители отчитываются о проделанной работе, а главные специалисты комментируют ситуацию.

В каких регионах она лучше, в каких хуже?

Андрей Каприн: Мои поездки еще раз убедили: качество онкологической помощи, да не только онкологической, но и любой медицинской, зависит от трех основных факторов. Первый — заинтересованность руководителя региона в здравоохранении. Таковая явно присутствует в Чеченской Республике, Воронеже, Астрахани. Второй фактор — кадры. Третий — современное оснащение онкологических учреждений.

Под онкологическими учреждениями что подразумевается?

Андрей Каприн: Это служба от первичного онкологического кабинета до специализированного онкодиспансера или многопрофильного медицинского учреждением, где есть профиль «онкология».

Профильное онкологическое учреждение? Что имеете в виду?

Андрей Каприн: Это не обязательно чисто онкологическое учреждение. Это может быть или многопрофильная больница, или институт, в котором есть хорошо развитое и представленное кадрами онкологическое подразделение, где пациенты могут получить помощь по международным стандартам.

С высоты вашей должности, можете озвучить самые больные онкологические точки в тех регионах, за которые отвечаете?

Андрей Каприн: Прежде всего низкая онкологическая настороженность в первичном звене у врачей различной специальности, к которым попадает пациент. К сожалению, есть врачи — и терапевты, и урологи, и отоларингологи, — которые не уделяют должного внимания онкологическим локализациям своего профиля. Скажем, терапевт просто обязан осмотреть кожный покров пациента, прислушаться к жалобам о появлении крови при физиологических оправлениях. Короче, должен соблюдать правила осмотра пациента, которым учат еще на студенческой скамье.

Вы уверены, что учат? Нынешние студенты имеют дело, как правило, не с живыми пациентам, а с симуляторами, роботами.

Андрей Каприн: Нас учили. Кстати, даже у симулятора можно собрать анамнез.

Первичное звено мы, мягко говоря, не похвалили. Но все же, если подозрение какое-то возникло у врача, то пациента направляют в первичный онкологический кабинет. Эти кабинеты есть в подведомственных вам регионах?

Андрей Каприн: Сейчас идет процесс оснащения онкологических кабинетов необходимым оборудованием и, главное, конечно, кадрами. Да, опять о кадрах! Потому что как бы ни был оснащен кабинет, он не выполнит своего назначения, если в нем сидит профан. У этих кабинетов огромные задачи: не только посмотреть пациента, отправить его на специализированные исследования, но и после их проведения контролировать прохождение химиотерапии, лучевой терапии, периодичность обследования. И в этом звене самая большая кадровая напряженность.

У вас есть предложения по решению этой кадровой проблемы?

Андрей Каприн: Уповаем на внедрение «цифры» в онкологическую помощь. Без этого проблему не решить.

А для перехода к «цифре» возможности есть везде?

Андрей Каприн: Практически везде. Иначе регионам не выполнить поручение президента о внедрении «цифры» в онкологическую помощь.

«Цифра» не вытеснит столь необходимого во время онкологической беды общения врача с пациентом?

Андрей Каприн: Тут как на поле боя. Больной должен быстро попасть в квалифицированные руки врача-онколога. Поэтому не до расспросов. Если с помощью «цифр» удастся быстро выяснить необходимость онкологической помощи, то нет времени для душещипательных бесед: больной срочно должен оказаться в специализированном онкологическом учреждении. Но при этом всегда надо помнить: «цифра» и робот не заменяют врача, они подспорье для него и для пациента.

Андрей Дмитриевич! Может, звучит наивно, но почему при всех усилиях заболеваемость раком не сдает позиции? Это неизбежность всех стран или только нашей? Это нынешняя ситуация? Или в будущем будет также?

Андрей Каприн: На заболеваемость мы влиять не можем. Это чисто демографический показатель. Чем старше население, тем выше заболеваемость. Более того, по данным ВОЗ, к 2030 году заболеваемость раком возрастет на 25 процентов во всем мире. Это связано и с увеличением продолжительности жизни, и пониманием того, что люди стали доживать до своего рака. Кроме того, заболеваемость, по данным экспертов, — один из индикаторов качества диагностики. Раньше мы просто пропускали рак. Более того, во многих развитых странах с большой плотностью населения, таких как Дания, Швеция, очень высокие показатели заболеваемости. Это связано со многими причинами. Проще контролировать население. Из-за небольших расстояний доступность онкологических центров выше. Имеет значение и менталитет населения. Нельзя снимать со счетов и качество онкологической службы, которая в этих странах традиционно на высоте.

Наша главная задача: не уменьшать заболеваемость, поскольку это от нас не зависит, а повышать выявляемость, качество лечения, обеспечивать возможность долгой высококачественной жизни. Надо добиваться перевода онкологического заболевания из острой стадии в хроническую.

Мы начали нашу беседу с того, что вас теперь трудно поймать. Если быть до конца честной, то мне не очень хотелось вас поздравлять с назначением главным онкологом. Потому что трудно представить, как это может совмещаться с работой хирурга. А вы — это не тайна — отменный хирург. Раньше ваш рабочий день обычно начинался в операционной. Теперь в поезде, самолете, в дороге… Вам не досадно, что хирургия уходит из вашей жизни?

Андрей Каприн: Онкология — дисциплина военная. И наше дело солдатское. Поставлена задача: укрепление онкологической службы, и значит, надо эту задачу выполнять. Тем не менее я продолжаю оперировать, удается оперировать и на мастер-классах в регионах.

Практически каждый день появляются сообщения о новых методах распознавания рака, о новых лекарствах его лечения. Сообщения о продуктах, употребление которых ведет к раку или, напротив, которые снижают возможность его развития? Интернет переполнен этой информацией. Как вы к ней относитесь? Или, по-вашему, рак был, рак есть и рак будет?

Андрей Каприн: Я отношусь к этому с тревогой. Уверен, что многие публикации в интернете вредны, они дезориентируют пациента и ведут его по ложному пути, порой увеличивая столь ценное время для оказания квалифицированной помощи. Действительно, рак был, он есть и пока что он будет. Но наша задача, повторюсь, превратить его в хроническое заболевание, с которым можно жить долго и качественно.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *